Ненецкая оленегонная лайка (Оленегонный шпиц)

Описание породы

Ненецкая оленегонная лайка - представительница семейства северных пастушьих собак. Порода была выведена в начале XX века ямальскими ненцами-оленеводами с одной-единственной практической целью - для пастьбы домашних оленей, поэтому при разведении в приоритете были исключительно ее рабочие качества.

Постепенно этих способных и неприхотливых собак начали завозить в другие северные оленеводческие районы нашей необъятной страны, и везде ненецкая оленегонная лайка зарекомендовала себя как прекрасный олений пастух. Иногда оленегонных шпицев также использовали на охоте или в качестве ездовых собак.

В 50-е годы в связи с активным освоением Севера и беспорядочным разведением завезенных туда пород собак, чистокровность и «качественность» оленегонных шпицев оказались под угрозой: ненецкая оленегонная лайка на некоторое время даже исчезла из списка пород. Лишь в 80-е годы кинологи, обнаружив чудом сохранившихся представителей породы, заново возродили ее и дали ей новые стандарты и новое название – оленегонный шпиц.

Оленегонный шпиц, несмотря на свои средние размеры, - это крепкая, сильная и выносливая собака. Его высота в холке составляет от 41 до 46 см, вес – от 19 до 23 кг. У этих собак типичная «шпицевая» внешность - клиновидная голова с заостренной мордой, стоячие треугольные уши, слегка закругленные на концах (внутренняя часть ушей покрыта густой шерстью, что спасает их от морозов), и пушистый, высоко поставленный хвост, свернутый в кольцо.

Густая, шелковистая и пышная шерсть этих собак, длиной на корпусе около 8-10 см, защищает их от непогоды и от гнуса – противных кровососущих насекомых, причиняющих немало неприятностей. Кроме того, шерсть позволяет собакам адаптироваться и к 40 – градусной жаре, и к 50-градусному морозу, и к тому же обладает уникальной функцией самоочищения.
 


Окрас у оленегонных шпицев может быть разнообразным, но предпочтительнее всего черно-пегий: ненцы считают, что, во-первых, благодаря такому окрасу, собак хорошо видно в тундре, а во-вторых, считается, что при гусиной охоте птицы завороженно начинают смотреть на белую грудь собаки, теряют бдительность и становятся легкой добычей.

У немецкой оленегонной лайки независимый нрав и она даже может самостоятельно принимать решения в непредвиденных ситуациях. Но несмотря на это, этот пес очень привязан к хозяину, во время работы ни на минуту не теряет с ним связь и готов мгновенно откликнуться на любую его просьбу. У другого хозяина песик работать никогда не будет.

Эти создания привыкли жить и работать в спартанских условиях, их даже кормят один раз в день – вечером, так как считается, на полный желудок они не смогут полноценно трудиться. А работать это трудолюбивое существо готово «не покладая лап», причем свою работу собака действительно любит и нуждается в минимальном обучении и наставлении. Оленегонный шпиц ловко справляется с большим стадом оленей, по команде хозяина заворачивает стадо в нужную сторону и бдительно смотрит, чтобы никто из его подопечных не отбился по дороге. А если все же непослушный олень или олениха отбились от стада, то он обязательно найдет беглеца и вернет на место. Если же кто-то не на шутку заартачится, строгий четвероногий пастушок может и укусить упрямца. В общем, у него не забалуешь.

Оленегонный шпиц - единственная из отечественных пастушьих пород, которая предназначена именно для пастьбы скота, а не для его охраны. Хотя в случае опасности (например, приближающегося хищника), она немедленно сообщит об этом хозяину громким тревожным лаем. Работать собаки начинают после того, как им исполнится год – до этого хозяева внимательно изучают их характер и повадки, и, например, если пес отличается повышенной возбудимостью или агрессивностью – пастухом нему не бывать.

Ненецкая оленегонная лайка обладает дружелюбным и активным нравом, она очень общительна и готова всегда находиться в гуще событий. Кроме того, она очень наблюдательна и постоянно сует свой любопытный нос туда, где что-то шевелится или шуршит. Благодаря своему прекрасному зрению, острому нюху, который распознает тончайшие оттенки запахов, а также умению работать в тесной связке с человеком, немецких оленегонных шпицев с успехом можно использовать в таможне, криминалистике и поисково-спасательных службах.
 



Отзывы о породе Ненецкая оленегонная лайка (4) | Написать отзыв
shyrokyi 3 декабря 2010, 19:33

ВВЕДЕНИЕ к нашей книжке о ненецкой лайке (Широкий, Широкий,2004)



Эту небольшую северную собаку я впервые увидел более тридцати лет назад недалеко от самого северного села Корякии с красивым названием Аянка (потом нравились и клички собак «Аян», «Аянка»). На аэродром, что возле Аянки привели меня геологические дела.
Большая длинная поляна в светлохвойной тайге, аккуратный домик аэропорта, с десяток потенциальных пассажиров, умеющих спокойно ждать днями и неделями нечастых гостей – рейсовых или, более вероятных, попут-ных «спецрейсовых» (геологических, санитарных и т.п.) малых самолетов и вертолетов… И тихая солнечная весна, уже с комарами...
А на краю этой поляны (взлетно-посадочной полосы) возле старенько-го рюкзачка сидит «столбиком» небольшой очень пушистый белый кобелек с короткими стоячими ушами, улыбчивой, располагающей мордочкой и жи-вым, выразительным взглядом.
Тогда еще начинающий эксперт по породам лаек, как и подавляющее большинство «культурных» собаководов, я считал, что заслуживает внима-ния только породы, признанными официальными кинологическими инстан-циями. Московские «отцы» заводских пород лаек сумели убедить собаково-дов (и меня в т.ч.) в том, что нет больше аборигенных пород северных со-бак, что не могли они не раствориться среди собак других пород в стране, где любой ее уголок доступен.
Но передо мной сидел и невозмутимо повиливал роскошным хвостом очень типичный представитель «неофициальной» породы, о которой уже в то время перестали писать в книжках и журналах о собаках, попутно лишь упо-минали лайковеды в изданиях, посвященных заводским породам лаек. Поро-ду называли ненецкой лайкой, оленегонной собакой и др. (к названиям поро-ды мы еще вернемся).
Я был «зациклен» на западносибирской лайке и в этом полевом сезоне со мной был молодой серый кобель этой породы по кличке Аян, которого мне одолжил на лето приятель-геолог Борис Сляднев. Это потом, через два-дцать лет мы стали профессионально заниматься аборигенными северными собаками. Были кинологические экспедиции, гонки собачьих упряжек, изу-чение и подготовка официальных стандартов пород камчатская ездовая, чу-котская ездовая, оленегонный шпиц, питомники этих собак, признание воз-рождающихся пород. А в то, уже довольно отдаленное время хотелось по-родную собаку из Москвы (где были лучшие западносибирские лайки), хо-телось от собаки службы, четкого выполнения команд и т.п. Возобладало официальное, написанное в кинологической литературе того времени. Кобе-лек же, что сидел и спокойно-весело осматривал меня в Аянкинском аэро-порту произвел должное впечатление задним числом — уже сегодня, по памя-ти. Оцениваю только теперь его естественную, природную гармонию, про-порциональность и функциональность внешности. Собачка небольшая (до колена) и в то же время какая-то «настоящая», очень «северного» облика. К тому же просто красивая, привлекательная.
Только теперь восхищаюсь теми естественными отношениями хозяина ( который вскоре подошел ) и его собаки. Кобельку было около года, хозяи-ну лет сорок-пятьдесят. Понимание друг друга, их взаимная искренняя при-вязанность меня поразили. Это не были отношения хозяина и служащей ему собаки. Они общались на равных, как друзья, как партнеры в каких-то своих делах. Хозяин что-то говорил, собака «участвовала в разговоре» богатой ми-микой, движениями, подходящими к теме беседы, разными своими звуками. Когда подошло время чаевать, хозяин стал разводить небольшой костерок и, смотрю, хворост к костру носит собачка, причем не играючи, а спокойно, по-деловому. Чаевали они вместе, на равных. Кобелек не смотрел в рот хозяину, а привычно, не хватая, получал свои куски хлеба, рыбы, чего-то еще. Потом хозяин сказал, что «борт» ( т. е. самолет) сегодня маловероятен, что он схо-дит в село и попросил собачку побыть не месте, где они расположились в ожидании этого «борта». И ушел, не оглядываясь, оставив свой рюкзачок. Что-то задержало хозяина в селе на три дня. Наш вертолет все не прилетал и я имел приятное занятие – наблюдать за кобельком. Он оставался здесь на-стоящим хозяином. Большую часть времени днем и ночью проводил, свер-нувшись клубочком возле рюкзачка, походя на песца на лежке. Иногда он уходил в лес ( может, мышковал?), когда открывался небольшой буфет-столовая, он подходил к его порогу и там люди его подкармливали. Я тоже угощал своего нового приятеля возле «лежки». Он принимал угощение спо-койно, без заискивания и опять укладывался на свое место. Во всем чувство-валось, что он здесь на севере, как и человек, равноправный, «законный» жи-тель, что он у себя дома.
Встреча хозяина с собакой была с обеих сторон по-мужски радостной. Хозяин не забыл про гостинцы для своего симпатичного спутника. Они пого-ворили о том, что было в селе и вскоре улетели куда-то попутной « Аннуш-кой».
Потом я видел, наблюдал, изучал многих северных собак, на выстав-ках, испытаниях, на охоте, в упряжках, во дворах, просто на улицах посел-ков. Они производили разное впечатление, Но встречи и общение с олене-гонками ( так будем называть их для краткости), будь то в тундре у оленево-дов, в поселке или в дороге, всегда оставляли в душе такие же теплые чувст-ва как при первом знакомстве. Эта порода всем своим обликом, характером и поведением стала для меня символом, живой эмблемой Севера, того Севера, который подарил незабываемые десятилетия настоящей жизни, того Севера, что ускоренно меняется не всегда в лучшую сторону, того прежнего Севера, который все более и безвозвратно отдаляется от нас.
Б. Широкий
shyrokyi 18 марта 2011, 0:20
САМОЕДСКАЯ ЛАЙКА (досоветская НЕНЕЦКАЯ ЛАЙКА)



Из черновика новой книжки о лайках. К сожалению, не получается вставить в текст иллюстрации. Подскажите…



Совсем недавно в известном украинском кинологическом журнале, в статье о культурной зарубежной породе самоед опять прежнее название ненцев объясняется очень безграмотно. Что, мол, самоеды «сами едут» или «сами едят», чуть ли не сами себя… Уже даже не смешно, скорее – грустно. Обидно, что эта глупость исходит от владельца самоедов – надо же знать хотя бы историю названия своих собак… Сколько раз уже говорено и писано: «самоеды» — это от «самоди». Есть такая самодийская языковая группа северных народов. Она включает наряду с енисейскими самоедами (энцами), тавгийцами (нганасанами), юраками (восточными ненцами) и остяко-самоедами (селькупами), можно сказать, титульный народ этой группы – самоедов (ненцев). И все самодийцы имели (и име-ют) самоедскую лайку, правда, по-разному её называли.

Эта порода нам люба особо. Может быть, ещё и потому, что мы занимались самоедской (ненецкой) лайкой специально. Известно – предмет какого-либо углублённого изучения часто становится близким, родным.

Благодаря чёткому своеобразию, порода довольно легко прослеживается в литературных источниках от своего первобытного предка – собаки свайных построек (см. выше) вплоть до наших дней. Значит, будем встречаться с этой собачкой среди советских и современных лаек. Интересно, что на протяжении своей истории порода практически не изменила своего облика. Этому есть и такое объяснение.

Тундра – среда обитания этих небольших лаек в историческое время — во многом копирует ландшафт плейстоценовой Европы, где формировался и одомашнивался их первобытный предок. Так что с момента одомашнивания и до нашего времени предки самоедской лайки и она сама всегда были тундровыми (ранее тундростепными) собаками. И в Центральной Европе, и потом – на Европейском Севере. Не потому ли современная ненецкая лайка, скорее всего, мало отличается внешне от торфяной собаки? В то же время порода за свою историю приобретала разные названия, многие из которых сохранились до сих пор. Читатель сможет убедиться в этом, просматривая описания породы в каждом из последующих разделов.

Напомним, что досоветские лайковеды выделяли самоедскую лайку в особую группу, вместе с лапландской и лайкой юраков. Мы принимаем версию того, что эти три лайки являются по сути одной тундровой породой. Самоедской лайке была оказана большая честь – она самолично представляла вторую группу пород лаек (к первой относились все остальные)!

Мы показывали (Широкий, Широкий, 2004), что этой породой европейского происхождения вначале владели лапландцы, а самодийцы, в т. ч. юраки, уже в 19-м веке. Позаимствовать лапландскую лайку у соседей и назвать её своей самоедам было совсем нетрудно во время их очень близких, но не очень благородных контактов. Самоеды вытесняли конкурентов с оленьих пастбищ Кольского полуострова на запад вплоть до 1887 г., когда привели сюда с Печоры свои табуны оленей (Помишин, 1990).

Конечно же, наша тундровая лаечка далеко не сразу стала у лапландцев и самоедов оленной собакой. Очевидно, скандинавы, а затем и лапландцы, использовали её для других целей. Управляться же с оленями собака стала помогать кочевникам тундры не так уж давно, где-то в середине 19-го века, когда они обзавелись уже крупными табунами оленей.

Описывалась эта порода почти одинаково, и в то отдалённое время, и в советское, и сейчас. Порода не подвергалась изменениям: «Самоедская собака в помесях с зырянской лайкой или какой другой разновидностью энергичнее других отстаивает свою типичность (Дмитриева-Сулима, 1911)». Краткие досоветские характеристики породы мы уже привели выше, где — о колымской и лапландской лайках. Можно добавить из того же источника сведения о некоторых проблемах с этой породой на выставках. Общее представление о внешности лаек требовало «типичной муфты и хвоста без подвеса». И своеобразие самоедской лайки здесь оказывало ей плохую услугу: «Оленегонные, юракские и другие, имеющие громадные, роскошные подвесы,…раскритикуются». Что же касается этих собак как охотников, то читаем: «Оленегонныя лайки самоедов – отличные охотничьи собаки по разным зверям и птице… Та же самоедская собака, которую можно слышать лишь воющую на берегу Ледовитого океана, попав в руки остяку или вогулу и привыкнув к лесу, начинает не только лаять, но и подлаивать всякого зверя и птицу… Что касается самоедских собак, то это даже большие любители полаять».

Одно из первых, досоветских изображений этой лаечки – гравюра от Сабанеева с автографом художника.



Самоедская лайка. Из: Сабанеев, 1892, 1992.

Старинные фотографии собак этой породы из архива Веры Губиной украшают также интересную нестандартную статью А. Г. Евреинова (1996). Очень похожи на ненецких лаек нашего завода.



Оленегонные лайки БЕЛКО И БЕЛКА князя А. А. Ширинского-Шихматова, золотая медаль, Москва 1898 г.

Следующее фото досоветской самоедской лайки использовано двумя авторами: Ю. А. Ливеровским и А. Г. Евреиновым. И не только… Теперь ещё и нами… Обратим внимание на то, что подписывая иллюстрацию, авторы называют породу по-разному. Что совсем обычно для этой лайки.



Типичная самоедская лайка «Откуй» А. А. Ширинского-Шихматова.Из: Ливеровский, 1931.

Самоедская ездовая собака ОТКУЙ, князя А. А. Ширинского-Шихматова, золотая медаль, Москва 1898 г.Из: Евреинов, 1996.

Самоедская тундровая собака показалась настолько интересной цивилизованным европейцам и американцам, что ещё где-то на меже 19-го и 20-го столетий первой из лаек проложила себе путь в ряды культурных пород. Потрясающе эффектный и симпатичный белоснежный самоед наших дней – выдающийся результат селекции зарубежных кинологов. Эта «снежная» собака получена путём отбора на чисто белый окрас, увеличение размеров, крепости и некие другие признаки, которые, в представлении селекционеров, сделали бы самоеда символом Севера – фенотипически (внешне) примитивную полярную собаку. Племенным материалом для создания самоеда послужили самоедские лайки. Поэтому нелишним будет ознакомиться, возможно, с первым американским стандартом будущего самоеда в изложении П. Ф. Пупышева (приложение 1.2). Современное же описание признаков этой давно уже не нашей северной собаки (не лайки) читатель легко найдёт в популярной литературе.

Известная ныне почти всем собаководам Джоан Палмер (1988; перевод с английского издания 1980 года) заверяет, что первая пара самоедских лаек — родоначальников большинства самоедов появилась в Великобритании в 1899 г.; что несколько наших тундровых собак использовал в экспедиции к Северному полюсу Фритьоф Нансен; что 28 самоедских лаек помогли Амундсену первому из людей (собачки всё же были самыми первыми – Б. и О. Ш.) ступить на Южный полюс в 1911 г. – тогда-то очень возросла популярность нашей породы.

Гордимся нашими собаками-соотечественниками! Но всё ли точно в популярной великолепной книге госпожи Палмер – она же не лайковед. Обратимся за подтверждениями к другим источникам.

Hans-Joachim Swarovsky (1987) уточняет: в 1899 г. парочку самоедских лаек из Архангельска вывез для разведения известный полярник англичанин Роберт Скотт.

В 1900 г. вместе с экспедицией норвежца Карстена Борхгревинка (1958) в Антарктиде впервые перезимовали 90 сибирских лаек. Каких собак называл этот полярник сибирскими? Вполне возможно, что среди зимовщиков были и самоедские лайки. Известно — с началом великих полярных открытий интерес к этим собакам в Скандинавии резко возрос. А что до «сибирских», так тогда зарубежные полярники часто всех своих лающих помощников без разбору называли или эскимосскими, или сибирскими.

Как же с Амундсеном? Ивонн Перетонни-Вемьян (1992), специалист по самоедам, отметил в статье к журналу «Друг», что передовиком одной из упряжек удачливого покорителя Южного полюса была самоедская лайка по кличке Етах. В этой же статье — не совсем к теме, но любопытно: «…родоначальником французских самоедов стал пёс по кличке Ш. Борис…» (обратите внимание на то, как зовут старшего автора предложенной читателю книжки – мистика какая-то…).

А вот сам Руаль Амундсен (1972; перевод с норвежского издания 1912 года) не даёт конкретного ответа о принадлежности сподвижников к той или иной породе. Хотя пишет о них с любовью и юмором. Называет то гренландскими, то эскимосскими, то полярными… Но находим у него косвенные подтверждения правоты упомянутых выше авторов.

Так вот. 97 полярных собак для экспедиции было доставлено из Гренландии. «В Кристиании мы приняли на борт 97 собак. Теперь число их возросло до 116, и почти все они могли быть использованы для завершающего перехода на юг». 116 минус 97, получается, что 19 собак Р. Амундсен уже имел (если речь не о приплоде). Эти 19 могли быть самоедскими лайками, приобретёнными ранее, да затем расплодиться до 28-ми (по Палмер). Но интереснее следующая цитата: «…А, эти из упряжки Хансена, одни из наших самых лучших… Две…, похожие на сосиски на спичечных ножках, — это Кольцо и Милиус. Сами видите, они небольшие, скорее даже маленькие, но зато чуть не самые выносливые у нас… Вот лежат его (Бьоланда) любимцы – Квен, Лопарь, Пан, Горький и Йола. Ростом невелики, но отличные собаки».

Конец экспедиции. «Свора» Амундсена насчитывает 39 собак. 11 — побывали на полюсе. 21-ну счастливый полярник собирается передать австралийской экспедиции Дугласа Моусона. «Два брата-близнеца Милиус и Кольцо, любимцы Хельмора Хансена, как ни в чём не бывало, возобновили свою возню на фордеке, у левого борта, и, глядя на этих озорников, никто не сказал бы, что они прошли во главе отряда весь путь до полюса и обратно».

Похоже (если разбираться внимательно), что самоедские лайки были участниками победной экспедиции на Южный полюс. При этом, как минимум двое из них, маленькие передовики Милиус и Кольцо, может быть, первыми из европейцев оставили на полюсе свои следы!



Б.Широкий, О.Широкий
Максим, гость 15 июля 2013, 15:23
Подскажите где купить оленегонную собаку. заранее спс.
Борис Широкий, гость 25 октября 2013, 23:28
Максим, подскажу… Напишите мне по адресу b.shyrokyi@gmail.com


Обратная связь Закрыть
От кого:
Адрес:
Тема:
Текст:
 
CAPTCHA
Регистрация на сайте Закрыть
  • Регистрация
  • Авторизация
Ник:
E-mail
Пароль
 
CAPTCHA
Символы
Логин:
Пароль